Юность… 

          В тринадцать лет беззаботное детство неожиданно растворилось, как тёмная ночь, всё стало в один миг абсолютно по-другому. Словно что-то внутри глобально изменилось, больше не стало беззаботного хулигана и двоечника. Теперь в жизни началась новая эра.

          В пятом классе нравилось, что мы ходим по разным кабинетам, а не сидим в одном и том же постоянно. Учителя относились к тебе, как к взрослому человеку и это ощущение было потрясающим. Я всё больше и больше погружался в учёбу, старался догнать всё то, что не учил в начальной школе. Это задача была не из лёгких и всё давалась намного сложнее, чем моим одноклассникам, но я прилагал массу усилий, зубрил даже ночами под одеялом, засыпая в руке с книгами.


           Впервые я обратил свой взор на театральное искусство, увидев школьную постановку студии «Сказка». Несколько дней ходил под огромными впечатлениями. Теперь моя цель стала - попасть туда любым способом, но бороться особо не пришлось, буквально через две недели с великим восторгом и открытым ртом я уже сидел на первой в своей жизни репетиции. Хотелось знать каждую деталь, тонкость этого искусства. Посещение театральной студии было исправным и постоянным, поэтому за очень короткое время мне стали доставаться главные роли в сказках или сценках. Я знал тексты абсолютно всех героев, мог подменить любого, кто подводил руководителя. Это не потому, что желалось бежать впереди планеты всей, а просто безумно влюбился в актёрское мастерство. На всех занятиях весь мир переставал существовать, интересным становился каждый герой, ошибки других участников помогали постоянно работать над собой, а когда критика перепадала и мне, то никогда не имел привычку обижаться. Напротив, с утроенной силой старался сделать то, что требуется. И всё это было только в радость.


           В этот же год огромным цунами накрыла сердце первая любовь, но, увы, не прекрасная, а безответная. Чувство настолько было сильными, что, казалась кто-то незримой рукой выжигал душу изнутри. А самое страшное, что страх, обуявший разум, не позволял делиться своими эмоциями ни с кем. Одна только мысль, что все посчитают тебя хилым неудачником, сводила с ума, мозг рисовал ужасные картины насмешек и издевательств, через которые придётся пройти, если хоть кто-то узнает об этом. Я прекрасно видел, как подростки унижают тех, кто слабее их или мягче характером. Они, словно стая шакалов нападали на таких ребят и всячески норовили укусить и этим самым подняться выше, быть значимым персонажем, который всё решает и всеми управляет, поднимая за счёт других свою самооценку.


        Нет! Это просто казалась не допустимым. Тогда невозможно было позволить себе показывать свои слабости. Пусть лучше все наоборот увидят, какой ты сильный, смелый, беззаботный и умеющий за себя постоять. Ведь так было намного проще и легче. Все эмоции приходилось держать внутри. Боль накапливалась, закипая в душе и старалась вырваться наружу огромным вулканическим пламенем. Ревность, любовь и ненависть смешивались, словно магма, ищущая выход наружу, чтобы уничтожить кипящими потоками всё вокруг. Днём мне приходилось изображать радость, а ночью выпускал всё через слёзы, зажимая рот подушкой, чтобы не кричать во весь голос.

             Театральные сценки выручали. Не знаю почему, но за мной изначально закрепились в основном роли всяких заморских принцев, признающихся в любви принцессам, а те отвергали моих героев и были капризными дамами. Вот тут представлялась замечательная возможность выплёскивать все свои эмоции.

  На сцене было абсолютно не страшно, это ощущение свободы затягивало с каждым разом всё сильнее. Я получал то, чего не мог получить в реальности. Она позволяла говорить о том, что тревожит, мучает и беспокоит. Поскольку в студии в основном играли детские сказки, то у меня больше было возможности выплёскивать свою раздирающую боль.


            Я собираю группу ребят и пишу свой первый спектакль. Возможно, вы удивитесь, но он был на тему наркоманов. Сюжет о том, как страдает мать, у которой сын попал в плохую компанию, окунулся в пьянящий мир обмана и иллюзий. Он воровал всё из дома, а когда мать пыталась остановить его, то нещадно избивал её, а на утро молил о прощении и обещал, что всё изменится ,что больше не будет идти по этой скользкой, грязной дорожке. Она верила, прощала ему каждую боль, нанесённую им. Действие заканчивалась тем, что в одну ночь сын пришёл с своими дружками, стал требовать денег на дозу, унижая, издеваясь над самым близким человеком. Избитая, оскорблённая бедная мама еле вставала с пола, говорила финальную реплику, затем на подкашивающихся ногах открывала окно и прыгала в пустоту. В ту же ночь убивают сына за огромные долги.


             Как вы думаете, кто играл роль матери? Наверно, вы удивитесь, но это был я. Поскольку поначалу в нашей скромной труппе были одни мальчики и никто не хотел играть этого героя, деваться было некуда и вживаться в роль пришлось мне. Для этой постановки мы собирали всё по крупицам. Каждый приносил, что мог. Эх! Как я страдал на премьере,когда только заиграла музыка и слёзы ручьями полились из глаз. Реплики придумывал почти на ходу, даже забыл то, что сам же написал. В этой роли выплакивался по полной и ночью уже на это не хватало сил, только голова касалась подушки и сладкий-пресладкий сон смыкал уставшие глаза.


             Возможно, кому-то покажется, что я играл гениально и спектакли проходили на высоком уровне. Но не спешите принимать поспешные выводы. Вся игра была на уровне школьника, безудержно надрывная, не в меру эмоциональная, я переигрывал просто на полную катушку, а сюжеты были слишком драматичны. Как только позволяли ставить всякие постановки все 5 лет - ума не приложу. Ведь подобные серьёзные темы, которые поднимались, вполне можно было запретить к показу детям, но это наверно судьба. Директор и завуч ничего не видели, а воспитатели даже приходили поддержать юного драматурга. В свой сценарий я вкладывал настоящие мысли, боль, слёзы, переживания, страдания безответной любви. Именно здесь магма страсти безопасно для всех находила свой выход,это позволяло хоть немного успокоить сердце и душу. В конце каждой роли чувство усталости и опустошённости заполняли тело, падая на стул я не чувствовал абсолютно ничего. Словно каждая клетка отдыхала и набиралась сил. А если бы лишили этого и не позволили ставить подобные спектакли, то, скорее всего моя биография оказалась абсолютно другой и намного короче.


              После нескольких месяцев существования нашей пацанячьей команды к нам стали присоединяться другие, нас становилось всё больше и больше. Теперь, наконец-то, девушки играли все женские роли. А рука продолжала писать драматические сюжеты о неразделённой любви. Порой они заканчивались плохо, а иногда финал был позитивным и счастливым. Я свято поверил в то, что драматический актёр — это природное состояние, а вот комедия явно не мой конёк.

А ещё наивно считал - "А зачем мне музыка? Не хочу быть ни каким музыкантом, всё давно решено, буду поступать на театральный факультет, по окончании которого - пойду работать в театр".


         Были те, кто меня разубеждал в этом, говоря: - "Ну как ты будешь актёром? Ведь нужна игра глаз, мимики, жестов, а ты же с этим всем не справишься?»

Но вера была непоколебимой.

« Да что они все понимают? Вот ещё посмотрим, посмотрим. Вы плохо знаете, на что способен человек! Вы непременно заберёте свои слова обратно!»


С такой позицией в жизни мои силы меньше всего бросались в сторону музыкальной школы. Всё чаще игнорировал занятия, педагоги музыки почти силой тащили на уроки. А я мечтал совершенно о другом и все свободное время тратил на репетиции спектакля и посещения театральной студии. Это намного интересней! А там скучные гаммы, заунывные этюды, какие-то не понятные итальянские песенки. В голове так и крутилось – «Чушь! Чушь! Чушь! Да зачем оно это всё? Не буду я этим никогда заниматься!»


        Учительница по аккордеону оказалась самой настойчивой. Терпела все выходки и старалось стать больше другом, наставником, готова была тратить время на разговоры о жизни, объясняя, где и когда понадобится музыка. Её слова явно действовали. Доброта, дружеский тон, доверие и непринуждённость делали своё дело. Посещения становились более стабильными и, если даже пропускал, то ощущал чувство стыда и спешил извиниться за такое поведение.


        Правда и она иногда не выдерживала, сильно ругалась, а я хлопал истерично дверью и бежал по коридорам школы. Успокоившись и отойдя от гнева меня накрывало ужасное ощущение вины. «Этот человек не заслуживает такого отношения к себе.» - думал я и всё-таки возвращался в кабинет, виновато стучал в дверь и просил прощения за то, что был так груб. Мы быстро мирились и, садясь напротив друг друга, шутили и вели душевную беседу.


      Время учёбы текло медленно, а дни казались бесконечными. Утро начиналась в 7:00, сон был настолько сладким, что разбудить кого-либо было почти невозможной задачей, но как не обманывай, а вставать всё же приходилось. В 7: 30 завтрак, который голодные дети желали б пропустить, чтобы только чтобы хоть немного ещё поспать. В 8:30 начинались уроки и продолжались до 14:10. Конечно с переменами и перекусом в 11 часов.


      Во время перемен курящие бежали за склад огромной толпой. Долго держался подальше от этой привычки, но желание попробовать победила и вот я взят в ряды курцов. Даже когда все выросли и открыто могли позволять себе курить и за меня давно воспитатели всё прекрасно знали, но тем не менее, я не мог так поступать, было как-то не по себе. Поэтому, не изменяя привычки, прятался за складом и как только слышал, что кто-то идёт, машинально выкидывал сигарету и так было до тех пор, пока не покинул стены школы.


     С 14:10 начинался обед, и до 16:00 свободное время, но у меня его не было. Музыкальная школа уже поджидала прямо у порога столовой. С 16:00 - подготовка домашнего задания, которые чаще всего зубрились ночью, дабы уроки музыки могли продолжаться до 18:00, а в 18:30 ужин и до 21:00 кто-то гулял на улице, кто-то назначал свидания и целовался под ступеньками чёрного входа.

      Романтика, да и только!

За всё время обучения меня так никто страстно не полюбил. На день влюблённых не приходили открытки или тайные записки в форме сердечек. А моя любовь в минуты одиночества дарила надежду, но как только появлялось новое увлечение, вновь ощущался колючий холод и немилость к моей персоне. Так было всегда. Ожидания, одиночество, ревность, собачья покорность, с которой бежишь при любом призыве.       В  те юные года казалась,что настанут лучшие времена и непременно придёт осознание к человеку, кто на самом деле любит и кто нуждается в ответной любви. Наверно, вера в чудо порой сильнее холодного разума. Поэтому я вполне радовался тому, что в меня не влюбляются. Ведь моё сердце, как мне думалось, занято на всегда. Но зато девушки косяками приходили и долгими вечерами жаловались на своих парней, плакали и доверяли самое сокровенное. Просили дать совет и подсказать, как поступить. Я знал, у кого с кем роман, а у кого горе и её влюблённый пойман с поличным в объятьях другой. Но никогда не разбалтывал чужих тайн и язык держал за зубами.


продолжение следует....