Городская жизнь пугала меня громкими сигналами, стуком со всех сторон, внезапным рычанием транспорта, что мне казалось, что вокруг меня ужасные существа издают такие необычные звуки, и поэтому меня окутывал страх ... Так я и не заметил, как мы прибыли в интернат. 


Оформляли нас очень долго - спустя два часа по прибытию. Мне нужно было пройти медицинский досмотр на наличие заразных заболеваний, вшей и тому подобное. И когда весь этот кошмар закончился, я внезапно осознал, что теперь останусь здесь... От этого чувства меня накрыла жуткая истерика... Это чувства безнадежности, как будто в огромном мире тебя оставляют одного, и ты абсолютно беззащитен и не в силах что-либо сделать... Я как раненный щенок ползал вокруг бабушки, хватал её за ноги и кричал от ужаса, страха и беспомощности... Но всё давно было уже решено и ничего изменить уже нельзя.


Не смотря на мой плачь, новая родительница и бабушка покинули стены школы, а меня подняли и повели знакомить с другими детьми. Это было первым и последним посещением бабушки в моем интернате. Больше никогда она здесь не появлялась...


Время шло, и я перестал тосковать о своем доме, но первый год в школе был для меня самым сложным. Ведь я абсолютно не знал русского языка, и говорил исключительно на армянском. Учительница от злости даже линейкой меня шлёпала по рукам и за уши тягала, громко возмущаясь: "Ничего не понимает, да сколько можно мне нервы трепать!!!". А я всё равно продолжаю на неизвестном языке лепетать ей в ответ...


Так из первого класса меня перевели в нулевой подготовительный. Со временем, я стал разговаривать и понимать русский язык, правда всегда путал - кому говорят "он", а кому "она" и всегда мужчин называл женским родом, а женщин мужским. Помню, ещё сложно давались слова "тракторист" и "трактор". Но и эти слова я смог потом побороть. 


В первый год обучения мне пришлось учиться держать ложку, вилку и кушать ими. Мне было жутко не удобно. Я бросал все приборы на пол, залезал в суп или борщ руками и доставал оттуда картошку, капусту и ел их так, а бульон пил через край тарелки. Как только меня не убеждали, как только не боролись, сколько сил и нервов стоило педагогам, прежде чем я наконец-то стал кушать как все нормальные дети.